Листригоны (книга)

Материал из Крымологии
Перейти к: навигация, поиск
Листригоны
Куприн А.И.
Листригоны книга.jpg
Город

Симферополь

Издательство

Таврия

Год издания

1984

К-во страниц

352

Язык издания

русский

Дополнительные данные
Тираж

115000

В книгу Листригоны вошли рассказы и очерки крупнейшего русского писателя Александра Ивановича Куприна, связанные с Крымом, с Черноморьем, а также воспоминания о Л. Н. Толстом, А. П. Чехове, Н. Г. Гарине-Михайловском.

Редакционная коллегия

Редакционная коллегия библиотеки: П. Е. Гармат, М. В. Глушко, Е. П. Дрягин, Л. Ф. Кулиш

Составитель Ф. И. Кулешов

Оформление В. В. Кузьменко

Художник: В. И. Верещак

Содержание

  • Ф. Кулешов. А. И. Куприн и Крым
  • Белый пудель
  • Угар
  • Брильянты
  • Пустые дачи
  • Как я был актером
  • Памяти Чехова
  • События в Севастополе
  • Памяти Н. Г. Михайловского (Гарина)
  • О том, как я видел Толстого на пароходе «Св. Николай»
  • Лавры
  • В Крыму (Меджид)
  • Святая ложь
  • Леночка
  • Листригоны
  • Гранатовый браслет
  • Суламифь
  • Винная бочка
  • Гусеница
  • Шторм
  • Сильные люди
  • Рассказ о рыбке «раскасс»
  • «Светлана»
  • Гоголь-моголь
  • Чудесный доктор
  • Отрывки воспоминаний

Выходные данные

Библиотека «Таврия»

Александр Иванович Куприн

ЛИСТРИГОНЫ

Рассказы, очерки, воспоминания

Составитель Федор Иванович Кулешов

Редактор В. А. Молдованов

Художественный редактор Н. И. Грудинская

Технический редактор Н. Д. Крупская

Корректор Т. П. Каминская

Информ. бланк № 112.

Сдало и набор 02.09.83. Подпис. в печ. 13.02.84.

Формат 84×108 1/32 Вумага тип. № 1. Гарнитура литер. Печать высок. Объём: 11,0 физ. печ. л., 18,74 усл. краскоотт., 20,38 учет. изд. л. Тираж 115 000 экз. Заказ № 3—2906.

Цена 1 р. 90 к.

Издательство «Таврия», 333000 Симферополь, ул. Горького, 5.

Головное предприятие республиканского производственного объединения «Полиграфкнига», 252057, Киев, ул. Довженко, 3.

А. И. КУПРИН И КРЫМ

Крым был светлой и неизменной любовью Александра Куприна, нежной и пламенной страстью этого впечатлительного, чуткого, необыкновенно отзывчивого на все красивое и доброе, большого художника. Крым пленил, покорил его с первого взгляда, вызвав в душе радостно-поэтическое чувство, навсегда завладевшее всем его существом и бережно пронесенное им сквозь целые десятилетня его беспокойной и бурной, как море, жизни.

«Кто знал однажды прихоти моря, его чудеса и радости, его гнев и сладкую ласку, тот уже пленник моря навеки». Это Куприн писал много лет спустя, уже в эмиграции. И писал он, несомненно, о самом себе.

Когда писатель впервые увидел Крым, познал «прихоти» моря и стал его добровольным пленником?

Этого, к сожалению, нельзя сказать со всей определенностью, точно и достоверно. Хорошо, однако, известно, что, начиная с весны 1896 года, Куприн, активно сотрудничавший в киевских и других южных газетах, часто бывал в непосредственной близости к крымской земле — в Ростове-на-Дону и в Таганроге, на заводах Юзовки и в шахтах Донбасса, а годом позже, ненадолго поселившись в Одессе, любил там бродить вдоль морского побережья.

Если основываться на признаниях самого Куприна (читатель найдет их в «Отрывках воспоминаний»), он впервые побывал в Крыму, в Ялте, весной 1900 года. В тот год ему уже исполнилось тридцать лет, и, значит, он успел отмерить довольно значительную часть своего жизненного и творческого пути, уже завоевал всероссийское признание как автор «Молоха» и «Ночной смены» и стоял на пороге той шумной и заслуженной писательской славы, которую вскоре принесет ему великолепный «Поединок». В свой первый приезд в Ялту он познакомился с Чеховым и Горьким, встречался с Буниным, Елпатьевым, Федоровым и другими литераторами.

Второе его посещение Ялты приходится на апрель следующего, 1901 года. Куприн прожил там всю весну и часть лета, почти ежедневно бывая на даче Чехова. Собственно, с этого времени — с 1901 года — посещения Крыма стали для Куприна более или менее регулярными, частыми и довольно продолжительными. В течение примерно шести лет, вплоть до мая 1907 года, писатель обычно жил вместе с женою или один то в Мисхоре, на даче Давыдовых, то в Ялте, то в полюбившейся ему тихой Балаклаве, которую он «открыл» для себя в сентябре 1904 года. Ненадолго он «оседал» в разное время в Алуште, Кореизе, Алупке, Гур-зуфе, бессчетное множество раз бывал в Севастополе, с меньшей охотой наведывался в Симферополь. Вообще же он исколесил Крым вдоль и поперек, хорошо знал все побережье «сине-синего Черного моря», полюбил его с присущей ему страстной увлеченностью.

В Крыму Куприн по обыкновению испытывал состояние высокого творческого подъема, охотно писал, много работал. С Крымом, с Черно-морьем связан бурный и, пожалуй, наиболее плодотворный по результатам период писательской деятельности Куприна как художника слова и талантливого мемуариста. Правда, будучи В Крыму, он не обязательно обращался к крымской тематике. Так, летом 1901 года Куприн написал в Ялте отличный «В цирке», сразу же высоко оцененный А.П.Чеховым и «самим» Львом Толстым, а в 1902 году в Кореизе писал рассказы «На покое» и «Трус» и вчерне завершил рассказ «Болото». Они сюжетно не связаны с Крымом. То же относится и к рассказу «С улицы», написанному в Ялте в мае 1904 года и отличающемуся оригинальностью своей «сказовой» формы. Да и прославленная повесть «Поединок» в значительной мере создавалась в Крыму. Уже в марте — апреле 1903 года писатель, живя в Мисхоре, сделал наброски отдельных глав этой повести, не удовлетворивших его и вскоре уничтоженных им, а поздней осенью 1904 года он интенсивно работал в Балаклаве над первой половиной «Поединка», оконченного весной следующего года.

Куприн во время своих приездов в Крым почерпнул очень много ценного для создания выдающихся мемуарных произведений. Лучшее из них воспоминания «Памяти Чехова». Они всецело построены на материале крымских наблюдений и встреч с великим писателем. Короткое сближение Куприна с Чеховым, произошедшее весной 1901 года, переросло во взаимную сердечную дружбу. Куприн нередко жил на ялтинской даче Чехова, подолгу беседовал с ним, работал в комнате, соседней с его кабинетом. Это давало возможность часто видеть Антона Павловича в повседневной жизни и будничной обстановке, в его отношениях с семьей и с многочисленными посетителями чеховского дома.

Куприна все восхищало в Чехове: его редкостный дар художника-реалиста, чуткая его отзывчивость как писателя и человека на все то, чем жила Россия и русский народ, непримиримость к насилию, несправедливости, лжи и фальши, красота и мягкая интеллигентная деликатность его души. Куприн с острой болью пережил смерть своего старшего друга и учителя, был на его похоронах в Москве. С огромным талантом, проникновенной искренностью и любовью воссоздал он необыкновенно живой и правдивый, предельно четко очерченный и поэтичный образ Чехова — писателя, гражданина и человека в своем очерке «Памяти Чехова». К писанию воспоминаний Куприн приступил сразу же после кончины Чехова и завершил их в Балаклаве в середине октября 1904 года.

Навеки памятными для Куприна были его первая встреча и личное знакомство с Л. Н. Толстым, произошедшее в Ялте 25 июня 1902 года. Встреча была для него неожиданной и кратковременной, но она оставила в душе неизгладимый след. «...Я понял в эти несколько минут,— писал Куприн,— что одна из самых радостных и светлых мыслей — это жить в то время, когда живет этот удивительный человек». Этому событию писатель посвятил очерк-воспоминание «О том, как я видел Толстого на пароходе «Св. Николай» (1908).

В Ялте же, весенними днями 1903 года, Куприн познакомился с Н. Гариным-Михайловским, а летом гостил у него в Кастрополе. Вскоре после смерти писателя Куприн выступил с чтением своих воспоминаний о нем «Памяти Н. Г. Михайловского (Гарина)», опубликованных в 1908 году. Очерки-воспоминания Куприна являются ценнейшим вкладом в русскую мемуарную литературу предоктябрьской эпохи.

Среди художественных произведений Куприна, сюжетно и тематически связанных с Крымом, следует назвать рассказ «Белый пудель», которым открывается настоящий сборник. Рассказ всецело основан на крымских впечатлениях писателя. Куприн хорошо знал двух бродячих артистов — старика с шарманкой и тринадцатилетнего акробата Сережу, которые сопровождении белого пуделя бродили по горячим и пыльным дорогам Крыма и давали представления богатым дачникам и населению местных деревень. Старик и Сережа не раз показывали «номера» и в Мисхоре, где летом 1903 года жила семья писателя, и Куприн, по своему обыкновению, быстро сдружился с ними, стал приглашать их к себе. кормил обедом, пытливо расспрашивал бойкого мальчика-подростка о его жизни. Злоключения и невзгоды этих бродячих актеров-бедняков по-служили темой «Белого пуделя». Таким образом, оттолкнувшись от ильных прототипов и достоверных фактов, писатель создал превосходный рассказ о жизни и судьбе обездоленных, чей каждодневный труд тяжел, хлеб горек, а личное достоинство попирается произволом и бездушием сытых бездельников. Рассказ глубоко человечен, гуманистичен, проникнут неподдельно искренним чувством любви к жертвам неспра-ведливости, насилия и произвола. В этом смысле «Белый пудель» явля-ется характерно купринским произведением — творением талантливого художника-реалиста, защитника и певца демократической России, для которого эстетически полноценными всегда были только герои из со-циальных низов, из народных масс,

Социальная чуткость Куприна, как писателя-гуманиста, его демократизм, свободолюбие и органическое отвращение к любым формам насилия ощутимее всего сказались в его творчестве и общественной деятельности накануне и в дни первой русской революции. Эти дни были Яркой, насыщенной большими событиями страницей в «крымской> биографии писателя.

Почти все лето и осень 1905 года Куприн провел в Крыму — сначала в Севастополе, затем в Ялте, а с конца августа и до середины декабри жил с семьей в Балаклаве. Куприн крепко сдружился с балаклавскими рыбаками, проводил в их обществе целые дни, вместе с ними рыбачил В море, бывал в их домах, пил вино после удачного лова рыбы. Однажды ОН наблюдал за работой итальянских водолазов, спускавшихся на дно балаклавской бухты в поисках затонувшего «Черного принца». Обо всем этом и о многом другом писатель подробно расскажет вскоре в «Листригонах». А теперь, в разгар революционной борьбы, он развернул в Крыму бурную деятельность.

В октябре 1905 года Куприн часто ездил из Балаклавы в Севастополь, выступая там перед демократической аудиторией с чтением отрывков из «Поединка», встречался с моряками и был прекрасно осведомлен о революционных настроениях в их среде. 14 октября он познакомился с лейтенантом П. Шмидтом, который вскоре возглавил восстание на «Очакове». Во время очаковского восстания, 11—15 ноября, Куприн ежедневно бывал в Севастополе. Там на его глазах разыгралась «беспримерная трагедия» — кровавый расстрел восставших моряков, убийство сотен безоружных людей. Под впечатлением виденного, полный гнева, бессильного возмущения и «невозможной мести», Куприн написал свой очерк-памфлет «События в Севастополе» (напечатан 1 декабря 1905 года), заклеймив в нем злодеяния царизма и непосредственного виновника зверств — вице-адмирала Чухнина. Группе оставшихся в жи-вых матросов с «Очакова» Куприн помог укрыться в деревушке Чоргунь и тем спас их от расправы властей. Эту историю он художественно воскресит позднее в рассказе «Гусеница». Смелые выступления в печати и активное вмешательство в политические события явились причиной насильственной высылки Куприна из Балаклавы в декабре 1905 года.

В Балаклаве у Куприна был небольшой земельный участок, любовно возделанный им, начата постройка дачного домика. Было много друзей-рыбаков. И было твердое намерение обосноваться здесь на постояннее жительство. Ровно через год, не испросив разрешения властей, Куприн вернулся в любимую Балаклаву, но полицейский пристав предписал тотчас покинуть город. Свою горечь и досаду Куприн излил в письме от 21 сентября 1906 года, закончив его такими невеселыми стихами:

« В Балаклаву, точно в щелку,
В середине сентября
Я приехал втихомолку,
Но приехал зря!

Не успел кусок кефали
С помидором проглотить,
Как меня уж увидали
И мгновенно — фить!

»

Пришлось переехать в Алушту. Работалось тут неохотно, без подъема. Куприн сочинял шутливо-пародийные стихотворения («Вид с высоты Ай-Петри», «Восточная легенда», «Ялтинский жанр», «Вольное подражание... Кольцову»), обдумывал план юмористической поэмы «Путешествие русского за границу», пробовал продолжить писание автобиографического рассказа «Как я был актером». А мыслью жил в безмятежной Балаклаве, с ее рыбаками.

Балаклавских рыбаков он изобразил в широко известном цикле очерков «Листригоны». Хотя очерки писались в мрачное для России время политической реакции (1907—1911), они поражают жизнерадостностью повествовательного тона и ослепительной яркостью словесных красок, которыми Куприн поэтически-вдохновенно рисует морские пейзажи и на их фоне живописные, несколько романтизированные образы тружеников моря — рыбаков.

В рыбаках Балаклавы писатель видит потомков гомеровских листри-гонов-богатырей, людей высокой отваги, непоколебимой воли и мужества, страстно влюбленных в море, в свою трудную, опасную, полную риска рыбацкую профессию. «О, милые простые люди, мужественные сердца наивные первобытные души!...» — восклицает Куприн, обращаясь к своим героям, которых он любит всем сердцем. Любит за то, что у них «мозолистые руки, зоркие глаза, которые столько раз глядели в лицо смерти, в самые, ее зрачки», за то, что они "хорошие товарищи и крепко исполняют свое слово». Он любуется широким разметом их души, щедростью натуры, бескорыстием и дружеской отзывчивостью, детской доверчивостью и добротой, стыдливо скрываемой за молчаливой суровостью. Он любит их за присущее им чувство независимости, сознание своего человеческого достоинства. Эти высокие нравственные качества Куприн раскрывает в характере дерзки смелого и ловкого Юры Паратино и «простого, немудрого рыбака» Коли Констанди, обнаруживает их у степенного Янн и нетерпеливо-горячего Вани Андруцаки, у озорного, веселого и плутоватого Саши Аргириди. О каждом из них в отдельности и обо всех вместе Куприн рассказывает в «Листригонах» доверительно, тепло, языком высокой поэзии.

Сила любви Куприна и его сердечной, дружеской привязанности к балаклавским рыбакам была столь глубокой и устойчивой, что он и после Октября, спустя много лет, часто вспоминал этих людей с чувством трепетной радости. Он пишет о Балаклаве в своем "Рассказе о рыбке «раскасс» (1931). Крым присутствует в цикле миниатюрных новелл «Рассказы в каплях» (1929). И даже в роман "Колесо времени (1929) Куприн ввел навсегда запавшие в его память и сердце имена балаклавских «листригонов».

Своеобразным продолжением очеркового цикла «Листригоны» явил-ся написанный в эмиграции очерк «Светлана» (1934), воскрешающий трудовые будни балаклавских рыбаков. Печалью окрашены звучащие в финале этого очерка купринские слова расставания с Крымом, Балаклавой, рыбаками: «...Прощай, прощай навсегда, моя милая Балаклава... Прощайте, дорогие друзья, балаклавские рыбаки, все эти Констанди, Паратино, Капитанаки, Стельянуди, Ватикиоти, Мурузи и другие храбрые грекондосы, с которыми я разделял прелесть опасности и труды морской жизни».

Куприна всегда тянуло к людям труда, в нем постоянно жило чувство своего органического родства с народом, с демократическими массами. Отсюда его презрение и ненависть к господствующим классам и сословиям. Их он изображал с присущей ему иронией, порою прибегая к острому сарказму и приемам сатиры. В таком освещении предстают, например, безымянные персонажи рассказа «Угар» — все эти «...прихлебатели, игроки, содержанцы, неизвестно кому принадлежащие бритые ища, коммивояжеры, биржевые зайцы, сводники, прекрасно одетые жулики».

Общество духовно оскопленных людей, праздных, пресытившихся жизнью, с тонким юмором изображено в рассказе «В Крыму (Меджид)», написанном в 1909 году. Куприн намеревался переименовать рассказ в «Легкие нравы». И в самом деле: рассказ дает художественно правдивое представление об излишне «вольных» правах и бытовой распущенности обеспеченной, сытой дачной публики, нахлынувшей в Крым и поисках острых ощущений, для альковных похождений и мимолетных связей. Тут и плотные московские купчихи, и столичные кокотки, и некая «бойкая вдова-полковница», и приехавшая из петербургской епархии попадья Мария Николаевна, жаждущая нескромных встреч с молодыми людьми. К намеченным здесь мотивам и образам Куприн позднее вернется в рассказе «Винная бочка» (1914). Сюжетный центр этого рассказа составляет гротескное положение, в котором очутился столичный интеллигент, неумный, легкомысленный и нечистоплотный.

Аморальности буржуазного общества всегда противостоит в про-изведениях Куприна нравственная красота простых людей, чистых сердцем, способных на великую, истинно человеческую любовь. Талантом безмерно великой любви, которой суждено бессмертье в веках, писатель щедро одарил героиню широкоизвестной повести «Суламифь» — обыкновенную девушку, скромную, робкую и сказочно красивую дочь бедного виноградаря. Сюжет и образы этой повести возникли и сложились у Куприна в 1907 году, когда он жил то в Ялте, то в Гурзуфе, то в Одессе.

Апофеозом такой любви, могучей и красивой, властно вторгшейся в сердце маленького, ничем не примечательного человека, любви, что сильнее самой смерти и торжествующей над смертью, является «Гранатовый браслет» (1911)-—одно из популярнейших и художественно совершенных созданий Куприна. Известен восторженный отзыв М. Горького об этом купринском шедевре. Сам писатель говорил о рассказе: Ничего более целомудренного я еще не писал». Рассказ, проникнутый высоким гуманистическим пафосом, утверждает веру в человека, в не-незыблемость нравственных ценностей на земле, веру в жизнь и потенциальные возможности людей. Всем своим строем и звучанием «Гранато-вый браслет» был полемически направлен против современной ему антигманистической буржуазно-декадентской литературы. Высокой лирикой любви, юношески чистой, целомудренной, овеян и рассказ «Леночка» (1910), тесно примыкающий к «южной» прозе Куприна После Октябрьской социалистической революции судьба забросила Куприна в эмиграцию. Находясь вдали от новой России, он мучился неизбывной тоской по родине. Эту тоску по родной земле он пытался хоть немного смягчить знакомством и сближением с простыми людьми Франции, с рыбаками Прованса, но — все было тщетно! Мыслью, воображением он постоянно возвращался домой — то на снежный север, то на юг, в Крым, к его природе и людям, в особенности к балаклавским рыбакам. На склоне дней своих, еще не решив для себя окончательно вопроса о сроке возвращения на родину, но психологически уже подготовленный к такому шагу, Куприн с покаянной грустью и тайным упреком самому себе за опрометчивый уход в эмиграцию восклицает: «Что говорить! Очень хороший народ провансальские рыбаки: красивы, стройны, ласковы, ловки, мужественны. Но гляжу я на них из моего окошка, вспоминаю далекое-далекое прошлое, ревниво сравниваю славных провансальских рыбаков с моими балаклавскими листригонами, и — что поделаешь - сердце мое тянется к благословенному Крыму, к сине-синему Черному морю».

Ни тысячеверстные расстояния, ни долгие годы разлуки — ничто не могло изгнать из памяти писателя воспоминания о родине. В мае 1937 года он вернулся домой.

Яркие картины русской жизни, образы людей из народа, любовь к благословенному Крыму навеки запечатлены в произведениях Александра Куприна — художника красивого, доброго, глубоко человечного таланта,

Ф. КУЛЕШОВ,
доктор филологических наук, профессор



Все тексты и изображения, опубликованные в проектах Крымологии, включая личные страницы участников, могут использоваться кем угодно, для любых целей, кроме запрещенных законодательством Украины.