Нарышкин, Дмитрий Васильевич

Материал из Крымологии
Перейти к: навигация, поиск

Полковник Дмитрий Васильевич Нарышкин, гражданский губернатор Таврической губернии, был на этом посту относительно недолго — с 1823 по 1829 г. В архивных фондах сохранился его послужной список: "В службу вступил подпрапорщиком в лейб-гвардии Семеновский полк в 1810 году. Был адъютантом генерал-лейтенанта Н. Раевского. В 1812 году пожалован орденом Св. Анны IV степени и Св. Владимира IV степени с бантом. За отличие в сражении в 1813 году произведен в поручики…" Герой войны 1812 года, бывший член масонской ложи "Св. Георгия Победоносца", он получил много ранений и нуждался в мягком климате. Его родственник М. С. Воронцов, всесильный владелец Новороссии, выхлопотал Дмитрию Васильевичу место губернатора.

Большинство забот Нарышкина в Крыму носили характер мирный и однообразный. Однако на время его правления пришлись два сложных и запутанных случая. Один из них приключился практически сразу же, как он стал губернатором, и поверг и население Крыма, и Дмитрия Васильевича, и его петербургское начальство в смятение.

Шейхи и саранча

Говоря современным языком, это был скандал с религиозной и этнической подоплекой, хотя началось все очень прозаически — с нашествия саранчи. Она практически уничтожила урожай 1823 года, и крымские татары, напуганные размерами бедствия, специальным приглашением вызвали из Турции 11 монахов-шейхов. У тех якобы была святая вода, притягивавшая к себе белых скворцов, которые могли спасти поля от саранчи.

Шейхи прибыли в Крым в декабре. Они посещали различные города и уезды полуострова, и везде население оказывало им радушный прием, причем не только татарское: в праздничной встрече, например, участвовали евпаторийские караимы. Везде, куда приезжали монахи-мусульмане, их окружало огромное количество людей. Полиция была вынуждена каждый раз посылать своих представителей курировать эти мероприятия для предупреждения давки, несчастных случаев, а главное — недопущения выступлений толпы.

Известие о том, что мусульманские паломники ездят по всей Тавриде в окружении своих почитателей, вызвало у генерала-губернатора Новороссии Воронцова негодование. Он заподозрил, что губернатор Крыма попустительствует татарам. Воронцов направил Нарышкину письмо, в котором прямо заявил: "Хотя правительство наше не должно препятствовать магометанам в обрядах, но считаю предосудительным, чтобы местные начальства в том им делали вспомоществование..."

Нарышкин, напуганный гневом начальства, повелел полиции следить за каждым шагом шейхов. В донесениях, которые агенты регулярно клали губернатору на стол, ничего крамольного не содержалось. Наоборот, в них делался упор на то, что шейхи вместе с местными муллами оказывают на татар благотворное влияние.

Однако Дмитрий Васильевич, только занявший свой пост, начал подозревать заговор против российских интересов. В марте 1824 года в Бахчисарай был командирован для расследования чиновник особых поручений Мейер, доверенное лицо губернатора. Мейер вел расследование по всем правилам полицейской науки: переодевался в татарское платье, обзавелся соглядатаями в мечетях — и вскоре пришел к мысли, что шейхов надо немедленно выслать из Крыма.

Нарышкин, следуя докладу, велел, чтобы те как можно быстрее выехали в Одессу. Шейхов так оперативно отправили за пределы Крыма, что они даже не успели забрать свои вещи из Бахчисарая. Робкая попытка упросить губернатора, чтобы он позволил забрать пожитки, ни к чему не привела. Дмитрий Нарышкин хоть и согласился, но с одним условием — они должны покинуть Крым за 24 часа. Перепуганные шейхи отказались от мысли о вещах и решили уехать из Крыма, не заезжая в Бахчисарай.


Жанна де Ла Мотт

ДЕЛО О СИНЕЙ ШКАТУЛКЕ

Спустя два года крымский губернатор снова оказался косвенно причастен к уже совсем невероятной истории, которая стоила ему немало нервов. В августе 1826 года к Нарышкину явился фельдъегерь от начальника главного штаба императора барона Ивана Дибича. В письме, привезенном курьером, говорилось: "...В числе движимого имения, оставшегося после смерти графини Гаше, умершей в мае сего года близ Феодосии, опечатана темно-синяя шкатулка … По высочайшему Государя Императора повелению я прошу покорно Вас по прибытии к Вам нарочного отдать ему сию шкатулку в таком виде, в коем оная осталась по смерти графини Гаше".

Нарышкин, который впервые слышал о графине, немедленно отрядил в Старый Крым того же Мейера за всеми ее вещами. При этом губернатор Крыма был в недоумении: как же на его территории оказалось лицо, которым интересуется сам государь, а он, Нарышкин, об этом ничего не знает.

Дальше — больше. Мейер приехал в дом покойной и обнаружил, что имущество графини находится у ее душеприказчика барона Боде. Вот как пишет об этом известный крымский историк Арсений Маркевич: "...Мейер нашел две шкатулки: одну темно-синюю… другую — красную. Но обе... были открыты, ибо ключи от них находились у того же барона Боде". Как рассказал барон следствию, он приехал через сутки после смерти графини и нашел шкатулки незапечатанными. Все, что в них находилось, он не тронул и отдал Мейеру.

Но Мейер, как и Нарышкин, уже знал, что они должны отыскать какие-то бумаги покойной и отправить их государю. Однако бумаги как в воду канули. Меж тем стали выяснять, кто же такая графиня Гаше. Сначала установили, что она француженка, в России пребывает давно и имеет российское подданство. Сначала жила в Петербурге, а на склоне лет переехала в Крым. Ее служанка показала, что хозяйка при ней никогда не раздевалась, а в ночь перед кончиной жгла какие-то документы, и сказала прислуге, что после смерти ее могила будет вскрыта: многие захотят удостовериться, что это именно она. Кроме того, последней волей графиня запретила обмывать свое тело. Однако дотошный Мейер выяснил, что служанка нарушила приказ и нашла на плече у хозяйки два пятна, напоминающих букву V…

В результате долгих изысканий и расследований оказалось (век спустя это подтвердилось документально), что умершая в Крыму француженка была знаменитой графиней Жанной де Ла Мотт, любимицей королевы Марии-Антуанетты, замешанной в авантюрную историю с алмазным ожерельем. Александр Дюма довольно неточно описал ее в романе "Ожерелье королевы". В результате хитроумной интриги, затеянной графиней, ее мужем и Джузеппе Калиостро, у них в руках оказалась огромной стоимости драгоценность, предназначавшаяся королеве. Самой Марии-Антуанетте всучили подделку. В итоге все открылось, мужу графини удалось бежать, Калиостро в течение суток выставили из Франции, а Жанну де Ла Мотт приговорили к наказанию плетьми, затем выжгли на плече клеймо. После экзекуции она уехала в Лондон, где, если верить документам, скончалась. Разумеется, бумаги о ее смерти были фальшивыми. Она вышла там замуж, стала графиней де Гаше и, решив, что воздух Европы для нее слишком вреден, в 1812 году перебралась в Россию. В Петербурге она со временем приблизилась ко двору. Императору Александру Павловичу стало известно, кто скрывается под именем графини де Гаше. Преследовать он ее не стал, но велел ехать еще дальше, в глушь — в Крым. Здесь графиня появилась в 1824 году, почти одновременно с губернатором Нарышкиным, и два года спустя умерла. И лишь тогда император понял, какую он допустил ошибку, выпустив из-под контроля прославленную авантюристку, знавшую слишком много не только о французских королях, но и о делах русского двора, где она столько времени находилось. А учитывая склонность графини к мемуарам, ее записки могли произвести эффект разорвавшейся бомбы. Поэтому и спешил курьер с письмом Дибича, чтобы отыскать бумаги из синей шкатулки…

Однако записки Жанны де Ла Мотт так и не были найдены. Возможно, она уничтожила их перед смертью, а может быть, они были похищены сразу после ее кончины…

Вы знаете, что

Отпрыски продали отчий дом в Салгирке

Участок в глубине парка Салгирка, где находится знаменитый особняк, более известный как воронцовский домик, был приобретен в 1824 году женой губернатора Натальей Федоровной Нарышкиной. При денежном участии Воронцова для Нарышкиных был построен загородный дворец — полутораэтажный особняк, а рядом — кухонный корпус, имевший крытую галерею для доставки пищи во дворец.

После смерти Нарышкина его имение унаследовали вдова и трое детей — Федор, Анатолий и Сергей. А поскольку у них было еще несколько имений во Владимирской, Тверской, Ярославской и Тамбовской губерниях, крымский дом решено было продать Воронцову.

Ссылки

  • Основной источник [Сетевой ресурс: www.sobytiya.com.ua/index.php?number=019&doc=1145649178 События.com.ua]
  • [Сетевой ресурс: ru.rodovid.org/wk/%D0%97%D0%B0%D0%BF%D0%B8%D1%81%D1%8C:126585 Родовод]


Все тексты и изображения, опубликованные в проектах Крымологии, включая личные страницы участников, могут использоваться кем угодно, для любых целей, кроме запрещенных законодательством Украины.