Прядченко, Ревмира Александровна

Материал из Крымологии
Перейти к: навигация, поиск
Ревмира Александровна Прядченко
Период жизни
15 мая 1938  —  30 января 2017
Место рождения

Мурманск

Места жительства

Евпатория

Гражданство

Флаг СССР СССР

Научная сфера

космонавтика

Место смерти

Евпатория

Ревмира Александровна Прядченко — поэтесса, начальник репортажной группы в ЦДКС.

Биография

Родилась 15 мая 1938 года. Закончила с отличием школу. В 1960 году окончила математико-механический факультет Ленинградского Государственного Университета им.А.Жданова. С 1962 года работает в космической отрасли. Работала начальником репортажной группы в ЦДКС. С 1969 года Бабакин уговаривал перейти к нему в НПО. С 10 февраля 1971 года перешла в НПО им. Лавочкина в Центре дальней космической связи (г. Евпатория), работала начальником отдела по обработке телеметрической информации - занималась обработкой и анализом телеметрической информации, поступающей с космических аппаратов. За способность на лету расшифровывать телеметрию с ленты самописца и феноменальную память, Бабакин часто называл её «наш профессор», «золотая голова», «наша ЭВМ МИРА-1». Человек-легенда советской космонавтики. Вовремя продолжительных сеансов с межпланетными космическими аппаратами работала круглосуточно. В это время начала писать стихи. На данный момент написала больше 2000 стихов разной тематики. По праву может занять третье место среди русских поэтесс.

До 2006 года работала на третьей площадке ЦДКС. В 2006 году отношения с Украиной резко ухудшились и всех уволили.

В 2005 году возле Евпатории горели склады ядохимикатов, в этот момент её здоровье резко ухудшилось и она выехала в Россию на лечение. 4 года прожила в Москве и Ленинграде в гостях у однокурсников, например Рустама Давудовича Дагкесаманского, директора Пущинской радиоастрономической обсерватории. Последние 2 года живет в Евпатории

18 октября 1967 г., преодолев расстояние свыше 300 млн км, «Венера-4» вошла в зону притяжения планеты. Начался заключительный сеанс связи. По темпу нарастания частоты принимаемого с ОО сигнала ощущалось стремительное увеличение – под действием поля тяготения Венеры – скорости встречи с планетой. Но вот сигнал пропал – набегающий атмосферный поток нарушил ориентацию параболической антенны станции на Землю. В тот же момент бортовая автоматика выдала команду на отделение СА. В небольшом зале Евпаторийского центра управления полетом наступила тишина: все замерли в ожидании сигнала. Томительно медленно электронные часы отсчитывали секунды. Наконец по громкой связи услышали радостный крик: «Есть сигнал с СА!» Через несколько минут начала поступать информация: «Давление 0.05 атм, температура минус 33°С, содержание СО2 в атмосфере около 90%» – и после небольшой паузы: «Информация с радиовысотомера в сбое».
Это наш специалист Р.Прядченко, глядя на пролетающую по столу бесконечную ленту с двоичными символами, визуально – не только «персоналок», но и простых электронных калькуляторов тогда еще не существовало – выделяла нужный канал, превращала двоичные символы в число и по заполненным тарировочными характеристиками точно сообщала значение параметра.[1]
Одна из помощниц Сергея Леонидовича, чуть наклонилась к экрану индикатора:

— Есть телеметрия. Должен идти первый коммутатор.

— Мирочка на месте? — спросил Бабакин.

— Конечно. Сейчас запросим, что она видит.

…Мирочка. Или, если полностью, — Ревмира Прядченко.

Такое имя ей придумали родители, соединив в нем два слова: «революция» и «мир». Была в минувшие годы такая мода. В группе управленцев Мира была человеком исключительным, обладавшим феноменальной способностью держать в памяти десятки операций, которые надлежало выполнять приборам и системам станции по подаваемым с Земли радиокомандам или от бортовых ПВУ. Пожалуй, как никто иной, она с ходу умела понимать и расшифровывать телеметрические сигналы, порой весьма перепутанные космической разноголосицей радиопомех.

Ей-богу, этот ее дар мог с успехом соперничать с любым автоматическим способом обработки информации. Не раз наши управленцы приводили в недоумение искушенных коллег, заявляя, что де у нас информация с «ВЕНЕР» обрабатывается специальной системой «Мира-1».

— Как это — «Мира-1»?! Нет таких машин. ЭВМ «Мир-1» есть, а «Мира-1»…

— Вот то-то и оно, что у вас «Мир», а у нас «Мира»!

А какие прекрасные стихи писала Мирочка…

Бабакин взял микрофон.

— Мирочка! Добрый день. Ну, что у вас?

— Здравствуйте, Георгий Николаевич! — Она по голосу узнала Главного. — Пока сказать ничего не могу. По телеметрии сплошные сбои. Параметры выделить нельзя.

— Ну, хотя бы что-нибудь…

— Сейчас… минутку… пока только одно могу сказать, но не гарантирую... вот... ДПР не в норме...

Главный опустил руку с микрофоном.

— ДПР... ДПР... Это давление после редуктора?

За столом задвигались. Одновременно некоторая растерянность с озабоченностью появилась на лицах управленцев.

Большой смотрел то на Главного, то на Азарха. Техническое руководство для того и существует, чтобы принимать решения, что дальше делать в сложной обстановке, продолжать ли сеанс или дать выключающую команду?

Сложность была в том, что на борту станции работало программно-временное устройство, беспристрастно выдававшее в нужной последовательности команды-сигналы для ориентации станции и включения корректирующего двигателя. Работало это устройство, и ему невдомек, что какой-то там ДПР не в норме...

— К чему это может привести... к чему... к чему? — задумался на секунду Главный, — к повышенному расходу газа, к избыточной тяге на соплах ориентации, так? Станция может не сориентироваться?

— Георгий Николаич, надо разобраться, — не скрывая волнения, проговорил кто-то из управленцев.

Главный взял микрофон:

— Мирочка, ну что?

А неоновые цифры секундомера отщелкивали секунды и минуты, ставшие какими-то уж очень короткими.

— Разбираюсь, сбои сплошные, пока ничего нового не скажу...

— Выключим станцию, дадим отбой? — Большой вопросительно посмотрел на Главного.

— Отставить отбой. Не волноваться. Пусть сеанс идет.

На индикаторе бился шершавый, лохматый бугорок дальнего голоса станции. Ну почему так, словно по закону «пакости», именно тогда, когда информация была нужнее, чем когда-либо, ее никак нельзя было «выудить» из мутности сбоев и помех?

— А повторить мы можем? Газа в системе ориентации хватит? — Продолжал допрос технический руководитель. — Нет, надо собрать рабочую группу и все тщательно разложить по полочкам, по порядку...

— Да какие «полочки!» В крайнем случае, сеанс коррекции придется повторить…

— А это реально? Газа хватит? Тут требуется все тщательно обдумать. Георгий Николаевич…

Щелкнул репродуктор циркуляра и радостный голос Мирочки, непривычно наполненный звенящими нотками и прерывающийся от волнения:

— Георгий Николаич! Расшифровала! Все в порядке! ДПР — в норме! В норме!

И сразу снялось напряжение. А на часах — 11 часов 03 минуты. И всего-то прошло каких-то 5 минут. Всего пять минут...

Неподалеку, в этом же коридоре, была комната телеметристов. Открыв дверь, он увидел улыбающуюся Мирочку Прядченко.

— Здрасьте-здрасьте! Что это вы такая веселая с утра?

— Здравствуйте, Георгий Николаевич, поздравляю вас с праздником...

— Спасибо. А с каким?

— А у меня сегодня день рож-де-ни-я! — с расстановкой произнесла Мира.

— Да ну? Вот это да! Это ты придумала, или в самом деле?

— Правда, Георгий Николаевич! И знаете, что еще выходит по моему гороскопу? Ей богу не вру. Моя покровительница — Венера. Вот так. И она моя самая первая любовь. Вы знаете, моей первой космической работой была «ВЕНЕРА-1», еще при Королеве. С нее все у меня и пошло.

— Ну, Мирочка, дорогая, значит не меня, а тебя поздравлять. Но знаешь, ведь у нас многое наоборот...

— Как это так?

— А так. Ты меня с праздником поздравила? Значит и подарок за тобой. — И Бабакин кивнул головой на стоящий у окна телеметрический регистратор.

— Я очень постараюсь, была бы только приличная информация.

— Гляди, гляди. А мы потом в долгу не останемся. Ну, как, все в порядке? — Бабакин оглядел комнату, уставленную приборными стойками.

— Все в порядке, ждем сеанса.

— Ну, хорошо, ждите. Я к вам еще приду.

[2]

Публикации

Публиковала стихи в газетах: "Комсомольская правда", "Евпаторская здравница", "Новатор" и журнале "Сельская молодёжь".

Издала сборник своих стихов «Огонь-цветок» (235 избранных стихов) (в Обнинске), тиражом всего в 500 экземпляров.

Огонь - цветок: книга стихов / Ревмира Александровна Прядченко. - Обнинск : ООО "Инкоф", 2006. - 80 с. : фот. - 500 экз. - ББК 84(2Р)6

Стихи

Эх, друзей-то у Володи
Объявилась тыща, вроде.
И кого тут только не найдёшь:
И поэты тут маститы,
Режиссёр известный сытый,
Прочие иезуиты…
Эх, едрёна вошь!

Ну, а где ж вы раньше были,
Вы к кому благоволили,
Когда он о помощи взывал?
Что вам муза-голодранка,
Коль накроется загранка,
Или собственную книгу ждёт провал!

Званья, премии, медали
Ненасытно поглощали.
Где уж тут другому подсобить!
Снисходительно молчали –
Это было лишь в начале –
А потом и не гнушались в спину бить1

Что ж, прижимистые дяди,
Вы пример не брали с Влади?
Это ль вам – не русская душа?
Что ж теперь о нём печётесь
(Слава Богу, он – почёте),
Бренные останки вороша?

Укатали, вы, пророка
До намеченного срока!
Ну, а без пророков что за жизнь?
Давние аплодисменты
Прорастают в монументы, -
Слава-потаскушка,
                          эх, держись![3]

Я ни о чём не попрошу,
Я ,может, даже не заплачу -
Губу до боли закушу
И буду снова ждать удачу.
Сегодня мне не повезло,
Но ведь уже в дороге завтра,
Всё к лучшему, - звучит, как клятва,
И на душе почти светло.


К нам всё приходит слишком поздно:
Благополучье и успех,
Когда печаль рождают вёсны,
И пред слезой бессилен смех.
И ты ко мне путём окольным
Шёл очень долго, не спеша...
Не торопись быть недовольным -
Не разморозилась душа.


Иди к другой, а мне в наследство
Оставь весь этот мир большой.
Чтоб по нехоженным дорожкам
Смогла и я с другим пройти,
Ольха фонарики-серёжки
Уже развесила в пути.[4]

Примечания



Все тексты и изображения, опубликованные в проектах Крымологии, включая личные страницы участников, могут использоваться кем угодно, для любых целей, кроме запрещенных законодательством Украины.