11111

Творчество Юлии Друниной

Материал из Крымологии
Версия от 17:06, 8 марта 2010; Властарь (обсуждение | вклад) (Создана новая страница размером === Щебетовка === <poem>Лейтенант Щебетов! Ваше имя селению дали. Но немногие зна...)
(разн.) ← Предыдущая | Текущая версия (разн.) | Следующая → (разн.)
Перейти к: навигация, поиск

Щебетовка

Лейтенант Щебетов!
Ваше имя селению дали.
Но немногие знают про то,
И про подвиг ваш
Знают едва ли.
Просто думают -
Пение птиц
Послужило названью основой.
Лейтенант Щебетов!
Между нами
Натянутый провод.
Лейтенант Щебетов!
Я дыханье тяжелое ваше
Слышу в шуме ветров,
Что по скалам насупленным
Пляшут.
Там вы роту вели,
Где теперь не пройти
Альпинистам,
Где одни лишь стрижи
Режут воздух с пронзительным свистом
А ворвавшись в село,
Вдруг упали,
Сжимая винтовку...
Вновь весна. Замело
Алычовой пургой
Щебетовку...

КИММЕРИЯ

КИМЕРИЯ
<poem>Я же дочерь твоя, Расея,
Голос крови не побороть.
Но зачем странный край Одиссея
Тоже в кровь мне вошел и в плоть.

Что я в гротах морских искала,
Чьи там слышала голоса?
Что мне черные эти скалы,
Эти призрачные леса?

Что мне буйная алость маков,
А не синь васильков во ржи?..
Отчего же и петь и плакать
Так мне хочется здесь, скажи?
Юлия Друнина.
Мир до невозможности запутан.
Стихотворения и поэмы.
Сер.: Поэтическая Россия.
Москва: Русская книга, 1997.

Старый Крым

Куры, яблони, белые хаты —
Старый Крым на деревню похож.
Неужели он звался Солхатом
И ввергал неприятеля в дрожь?

Современнику кажется странным,
Что когда-то, в былые года,
Здесь бессчетные шли караваны,
Золотая гуляла Орда.

Воспевали тот город поэты,
И с Багдадом соперничал он.
Где же храмы, дворцы, минареты?—
Погрузились в истории сон...

Куры, вишни, славянские лица,
Скромность белых украинских хат.
Где ж ты, ханов надменных столица —
Неприступный и пышный Солхат?

Где ты, где ты?— ответа не слышу.
За веками проходят века.
Так над степью и над Агармышем1
Равнодушно плывут облака...


Примечания
1. Агармышем — Гора возле старого Крыма. (Примеч. автора.)

У моря

Догола
     здесь ветер горы вылизал,
Подступает к морю
               невысокий кряж.
До сих пор
          отстрелянными гильзами
Мрачно звякает
          забытый пляж.

В орудийном грохоте прибоя
Человек
     со шрамом у виска
Снова,
    снова слышит голос боя,
К ржавым гильзам
          тянется рука.

У памятника

Коктебель в декабре.
Нет туристов, нет гидов,
Нету дам, на жаре
Разомлевших от видов.
И закрыты ларьки,
И на складе буйки,
Только волны идут,
Как на приступ полки.

Коктебель в декабре.
Только снега мельканье,
Только трое десантников,
Вросшие в камень.
Только три моряка,
Обреченно и гордо
Смотрят в страшный декабрь
Сорок первого года.

Шторм

Скачут волны в гривах пены,
Даль кипит белым-бела.
Осень вырвалась из плена,
Закусила удила.

Казакуют вновь над Крымом,
Тешат силушку шторма.
А потом — неумолима —
Закуражится зима.

Мне и грустно, и счастливо
Видеть времени намет.
Скачут кони, вьются гривы,
Женский голос душу рвет:

«Жизнь текла обыкновенно,
А когда и не ждала,
Сердце вырвалось из плена,
Закусило удила...»

Предгорье

Я люблю все больней и больнее
Каждый метр этой странной земли,
Раскаленное солнце над нею,
Раскаленные горы вдали.
Истомленные зноем деревни,
Истомленные зноем стада.
В полусне виноградников древних
Забываешь, что мчатся года,
Что сменяют друг друга эпохи,
Что века за веками летят...
Суховея горячие вздохи,
Исступленные песни цикад.
И в тяжелом бреду суховея,
В беспощадной колючей пыли
Продолжаю любить, не трезвея,
Каждый метр этой трудной земли —
Пусть угрюмой, пускай невоспетой,
Пусть такой необычной в Крыму.

А люблю я, как любят поэты:
Непонятно самой почему...


ЗИМА НА ЮГЕ

Подснежники на склонах южных,
Дымятся горы на заре...
Когда такое снится — нужно
Податься в отпуск в январе.
Забыв о бедах и победах,
О прозе будничных забот,
Бродить часами в мокрых кедах
Среди заоблачных высот.
Пить из ладоней, как из блюдца,
Холодный кипяток реки...

Надеюсь, не переведутся
На белом свете чудаки,
Те, кто зимою, а не летом
Вдруг мчатся в южный городок,—
Те божьей милостью поэты,
Что двух не сочинили строк.

В ПЛАНЕРСКОМ

Над горою Клементьева
Ветра тревожный рев.
Рядом с легким планером
Тяжелый орел плывет.
Здесь Икаром себя
Вдруг почувствовал Королев,
Полстолетья назад
В безмоторный уйдя полет.

Сколько тем, что когда-то
Мальчишками шли сюда,
Тем девчонкам, которых
Взяла высота в полон?..
Ах, не будем педантами,
Что нам считать года?
Возраст сердца —
Единственный времени эталон...

Над горою Клементьева
Так же ветра ревут,
Как ревели они
Полстолетья тому назад.
Через гору Клементьева
К солнцу пролег маршрут,
Хоть давно с космодромов
Туда корабли летят.


В СТЕПИ

Гладит голые плечи
Суховей горячо.
Ошалевший кузнечик
Мне взлетел на плечо.

Я боюсь шевельнуться,
Я доверьем горда.
Степь - как медное блюдце.
Что блеснуло? Вода!

Ручеек неказистый,
Но вода в нем сладка...
Что мелькнуло как искра -
Неужели строка?..



Все тексты и изображения, опубликованные в проектах Крымологии, включая личные страницы участников, могут использоваться кем угодно, для любых целей, кроме запрещенных законодательством Украины.