Интерьер Воронцовского дворца

Материал из Крымологии
Перейти к: навигация, поиск
Основная статья: Воронцовский дворец
Серия статей
«Воронцовский дворец»
Vorontsov South View.JPG

Список статей

«Воронцовский дворец в искусстве»

«Интерьер Воронцовского дворца»

«Музей Воронцовского дворца»

«Парк Воронцовского дворца»

«История создания Воронцовского дворца»

«Кебах, Карл Антонович»


Интерьер Воронцовского дворца единственный живой пример интерьеров русской усадьбы 30-40-х годов XIX века. Их конструкция и декор во многом отличаются от того, что было свойственно классицистической архитектуре. В еще сохраняющейся анфиладе уже просматриваются обособленные группы помещений. Большие залы соседствуют с малыми. В них разная высота потолков. Рядом с плоскими сводами встречаются коробовые и крестовокупольные. Каждому помещению отводится своя особая роль. В одних должно отдыхать, в других с пользой заниматься любимым делом, в третьих музицировать или играть в настольные игры и биллиард.

Если в классицизме единство стиля в декоре было чуть ли не обязательной нормой как для внешнего облика дворца, так и для его интерьеров, то тут этим пренебрегли. Исключение сделано только для основных элементов конструкций, призванных воскресить своеобразие средневекового интерьера, в частности его дубовую обшивку. На ее строгом профилированном фоне в каждом зале идут повторы резных мотивов арок, ромбов, рисунка крестоцвета или розетки. На характере убранства сказался причудливый романтический вкус владельцев. Путешествия, столь частые в их жизни, да и в читаемой ими литературе, привели к тому, что в решении дворца проведен принцип своеобразного путешествия.

Здесь можно попеременно увидеть Китайский кабинет, Турецкую комнату, Сираскирскую гостиную, Английский холл и даже зал испанской Альгамбры. Старые описи имущества удивляют нас обилием и разнообразием собранных в залах вещей. Многие из них уже тогда покупались в антикварных магазинах или вывозились на память о дальних странах. Эти редкие предметы в сочетании с историческим декором помещений уподобили дом музею, как бы загодя обрекая его на роль кунсткамеры. Жилым он выглядел благодаря обилию многочисленных драпировок и удобной мягкой мебели на колесиках. Передвигая ее по залу, меняя обстановку по несколько раз за вечер, устраивали таким образом всевозможные уголки отдыха, предлагали гостям расположиться в них „тысячью способами" Яркая обивка, пышные занавески на окнах и дверях, кашмирские и турецкие шали в качестве драпировок, индийские ковры и звериные шкуры на полах создавали атмосферу восточной роскоши. Исчезновение многих азиатских вещей в конце XIX века несколько видоизменило характер интерьеров и сблизило их с традиционно сдержанным бытом английского аристократического дворца.

Вестибюль

Главное ядро дома - Парадный вестибюль - Эдуард Блор спроектировал по типу английского холла и спланировал его по продольной оси здания. Слева и справа от него расположились группы парадных интерьеров, соответственно разделяясь на деловую и праздничную части. С северным и южным выходом Вестибюль связан через маленькие тамбуры, а с жилыми комнатами на втором этаже -посредством скрытых за стенами винтовых лестниц. Планировка комнат верхнего и нижнего этажей почти идентична. Строгий и торжественный Вестибюль оформлен в приглушенных тонах. Высокие коричневые дубовые панели с накладными резными арками, тисненые под цвет кожи обои, два серо-зеленых отшлифованных до блеска мрамора диабазовых камина не выбиваются из общего стиля отделки. Под стать ей массив дубового потолка. Разбитый рельефными тягами на ромбы и квадраты, он имитирует конструкцию готического свода. Немногочисленные предметы мебели, поблескивающие в сумеречном свете канделябры и бра, смотрящие на нас из прошлого фамильные парадные портреты - все настойчиво напоминает о том, что владельцы дворца принадлежали к богатой и родовитой аристократии. Видно, подобные чувства испытал посетивший в 1901 году дворец Л. Н. Толстой. Подробно рассказывал он своим спутникам о каждом из рода Воронцовых, показывал их портреты. Данные им характеристики, меткие, острые, порой далеко не лестные, вошли в сюжет повести „Хаджи Мурат".

Обращает на себя внимание коронационное изображение Екатерины И, созданное кистью русского художника XVIII века Ф.С. Рокотова. Допущенный в 1762 году писать с натуры императрицу, он получил от нее милостивое разрешение повторить портрет, да и всем другим приказывалось писать лик императрицы „как у Рокотова". Этот вариант, в свое время предназначенный для Запорожского войска, после некоторых мытарств попал в коллекцию Воронцовых68. В южном тамбуре размещены необычные по виду портреты. На персидских шитых коврах изображен иранский шах Фатх-Али, печально известный в России тем, что при нем был убит А. С. Грибоедов. Надписи на коврах донесли до нас имя автора мастера Ага-Бозорха из города Решта. Большой интерес представляет техника исполнения вышивок, во многом напоминающая витражную. Техника шва, с помощью которого сшивались встык куски цветной ткани, пластинки слюды и прозрачного стекла, ныне, по мнению специалистов, утрачена.

Кабинет

Повернув из Вестибюля налево, можно попасть в кабинет М.С. Воронцова. Рассчитанный на аудиенции, небольшой по размерам, с просторным эркером и камином уральского красноватого мрамора, он создает атмосферу уюта и тепла, располагает к доверительной беседе. Стены оклеены бумажными обоями, исполненными в наше время по сохранившимся английским образцам. Алебастровый потолок расписан под текстуру дерева. Если верить описи, обстановка кабинета при Воронцове была прямо-таки спартанской. Последующие владельцы ее частично меняли, вносили сюда вещи мемориального значения.

Сейчас здесь можно видеть комплект кабинетной мебели 30-40-х годов, вывезенной из одесского дома Воронцовых: книжный шкаф Буль, английский ореховый диван с боковыми книжными полками и готические стулья с резными спинками. Кабинет хранит произведения искусства, связанные с героическими страницами русской истории - Отечественной войной 1812 года. Комплект часов и канделябров „Минин и Пожарский", в числе других немногих реплик, заказывался знаменитому французскому бронзовщику П.Ф. Томиру с целью прославить памятник, сооруженный на Красной площади И.П. Мартосом в честь побед русского оружия. Большое значение придавалось портрету фельдмаршала М.И. Кутузова, исполненному в 1813 году Р.А. Волковым. Воронцовым принадлежала одна из ранних его копий. По заказу русского посланника в Лондоне С.Р. Воронцова английский гравер Готби в 1814 году сделал с него эстамп, который в свою очередь послужил Д. Доу образцом для написания портрета Кутузова в галерею 1812 года Зимнего дворца.

Зимний сад

Зимний сад. По первоначальному замыслу Центральный корпус предназначенный исключительно для пребывания в нем семьи Вопон цова, соединялся со Столовым корпусом открытой галереей. Позднее ее застеклили и превратили в Зимний сад. В 1846 году вместо входно тамбура сделали Артистическую. Тогда же поставили такие, как по фасаду, изящные чугунные колонны с лотосообразными капителями а между ними - чашеобразный фонтан.

Если в комнатах удивляли отдельные предметы, завезенные из дале ких стран, то в Зимнем саду хранился их целый лес - растения восточ ных, южных, американских стран. До сих пор увивает стены фикус репиенс ползучий родом из Японии. Почтенным возрастом отмечен поникающий саговник из Африки. Очень эффектны деревья австралийских араукарий. Но лучшим украшением такого интерьера считалась беломраморная скульптура, часть ее - копии с античных оригиналов.

Вдоль южной застекленной стены стоят бюсты семьи Воронцовых, созданные в 1821 году резцом французского мастера Дени Фуатье Глава семьи, Семен Романович, русский посланник в Лондоне, представлен в облике мудреца, вольтерьянца екатерининского времени Портрет исполнен в традициях римского республиканского портрета а бюсты сына, М. С. Воронцова, и невестки Елизаветы Ксаверьевны напоминают нам времена римского императора Августа. Внешность портретируемых предельно обобщена и несколько идеализирована Исключительным мастерством отмечена работа английского скульптора Иосифа Ноллекенса (1737-1823), запечатлевшего Вильяма Питта младшего, премьер-министра Англии начала XIX века. Гамму самых разнообразных чувств - от высокомерия и надменности до застывшей горечи - можно прочитать на лице модели.

Китайский кабинет

Китайский кабинет. Елизавете Ксаверьевне принадлежал Китайский кабинет, служивший также будуаром. Видно, она любила рано вставать и встречать восход солнца на море, коль выбрала место с окнами на юго-восток. Четыре высоких стрельчатых окна - они же двери на веранду, - распахиваясь, превращали и без того похожий на бутоньерку интерьер в подобие садовой беседки. В мае туда заглядывала роза, названная именем хозяйки...

Трудно выделить в отделке кабинета сугубо китайское. Разве что циновки из тонкой рисовой соломки, затягивающие верхнюю часть стен. Но ведь вышивки на них шелком и бисером, когда-то яркие, -типично русская работа крепостных мастериц. Да, китайские кабинеты русских дворцов - это одно из интереснейших свидетельств тяготения Запада к Востоку. Кроме сугубо китайских, среди сотни мелочей, украшавших кабинет, хранились и другие реликвии. Например, статуэтки Байрона и Данте - любимых писателей Е. К. Воронцовой. Как своеобразно печать литературных увлечений хозяйки наложилась на отделку кабинета.

Здесь присутствуют мотивы, одинаково характерные как для итальянского, так и для английского Возрождения. Причем в подлинные Фрагменты резьбы конца XVI - начала XVII века, снятые со старинных сундуков или шкафов, введены вновь сработанные украшения Накладная тонированная резьба идет по фризу высоких светлых дубовых панелей, сплошной лентой обрамляет рамы зеркал, кружевом покрывает дверцы встроенного в стену шкафчика. Присмотревшись, можно узнать руку сразу нескольких мастеров. Рельефные гирлянды плодов, цветов, фигурки обезьян и птиц каждый из мастеров -оудь то профессионал высокого класса англичанин Чарлз Вильяме или его костромской крепостной коллега Наум Мухин - исполнил в традициях своей родины.

Лепной рельеф потолка также имитирует резьбу по дереву и является Работой мошенского крестьянина Романа Фуртунова. Рисунок для Рельефа скорее всего придумал одесский художник Воронцова Иван Иванович Ковшаров.

Турецкая комната

Английский холл

Ситцевая гостиная

Кабинеты владельцев соединяет Ситцевая гостиная. Ее обои изготовлены на английской мануфактуре в 40-50-е годы, в период увлечения французским рококо. В рисунке ситца есть очертания стилизованной раковины и корзин с цветами. Когда-то густо-малиновый тон цветов мог послужить поводом для второго названия кабинета - Малиновый. Обои хотя и поблекли, но все же хорошо сохранились и очень подходят к красноватому мрамору камина. Жалко, что не сохранилась мебель Гамбса.

Нет уже и зафиксированных в описи „мозаичных столов". Восполняя утрату, музей приобрел стол с набором римских мозаик из смальты, созданных в мастерской Микеланджело Барбери при участии русских мастеров в 40-50-е годы. Однажды в Риме в 1844 году Е. К. Воронцова выиграла в лотерею пейзаж Сильвестра Щедрина „Вид в Сорренто" и тут же отправила его в Алупку. Пейзаж импонировал владельцам тем, что напоминал так похожую на Крым Италию и тем, что изображал на вершине скалы дом знаменитого поэта XVI века Торквато Тассо, чьи сочинения, начиная с прижизненных изданий, хранились в библиотеке Воронцовых. Копию с нашей картины (Государственная Калининская картинная галерея) сделал И. К. Айвазовский. И сделал скорее всего в Алупке, куда его часто приглашали и где хранились его первые ученические работы. В честь великого мариниста назвали скалу у берега моря. С нее он написал вид дворца во время иллюминации. Эта картина пропала во время войны.

Сейчас в Ситцевой гостиной экспонируются четыре пейзажа Южного и Восточного берега Крыма Айвазовского из поступлений музея первых лет революции.

Голубая гостиная (Сираскирская гостиная)

Ситцевая гостиная имеет выход в Вестибюль. Пересекая его, попадаешь прямо в Голубую гостиную.

...Она была сооружена по примеру Сераскир-паши (военного министра) в Константинополе. На стенах и потолке, по лиловому полю, расстилались цветы, вроде винограда; пол был устлан египетской циновкой; вдоль стен стояли турецкие диваны - красного сукна, с бархатными, золотом шитыми подушками. В углах и около стен и окон находились широколиственные бананы и другие растения, в хрустальных вазах плавали золотые и серебряные рыбки...[1]

В конце XIX века она полностью изменила свое убранство. Исчезла турецкая мебель, вместо нее последние владельцы дворца привезли из одесского дома Воронцова гарнитур ампирной мебели золоченого левкаса. К счастью, с этими изменениями гостиная не только не утратила своей ценности, но и приобрела нечто большее. В освобожденном от множества драпировок зале заиграл его лепной декор. Воздадим должное авторам: художнику И. И. Ковшарову и крепостному Роману Фуртунову „со товарищи". Через полтора века хочется опять повторить сказанную когда-то фразу: „Это действительно самая прекрасная вещь на свете". Казалось бы, так неприхотлив узор цветов и листьев. Почти не повторяясь, не разрывая бега стеблей, стелется белый живописный рельеф, словно в беседке, на голубом фоне стен и потолка, из-за чего в зале царит ощущение света и воздуха. Окна-двери во всю высоту зала на юге и западе, апсида эркера на севере служат своего рода готическими рамами для картин, нарисованных самой природой.

Голубая гостиная с ее праздничной атмосферой являлась идеальным местом для устройства домашних спектаклей. Из выступов выходила на шарнирах дубовая ширма, которая делила пространство на зрительный зал и сцену. Сколько славных в истории России лиц видели эти стены. Здесь читали свои стихи В. Жуковский, Я. Полонский, В. Бенедиктов, А. Толстой, а в зале сидели адмиралы М. Лазарев, С. Макаров, П. Нахимов. Сюда приглашались знаменитые виртуозы-музыканты и певцы итальянской оперы.

В теплые летние вечера на веранду открывались балконные двери, и тогда можно было пройти в еще один, открытый на просторы моря зал Альгамбру Все же не случайно Э. Блор обозначил его нишу словом "Salon". Там стояли скульптуры и растения в кадках и довольно часто давались концерты. В1863 году здесь последний раз в своей жизни выступил великий русский актер М. Щепкин. С этого момента концерты в Алупке стали носить более демократичный характер. Устраивались благотворительные вечера, собирались деньги на нужды туберкулезных больных. Теперь среди зрителей можно было увидеть разночинную интеллигенцию. В конце века Алупка стала буквально местом паломничества писателей, поэтов, художников. Приезжали сюда И. Левитан, А. Боголюбов, И. Шишкин, В. Суриков, А. Лентулов, В. Борисов-Мусатов. Однажды на последнем концерте во время гастролей Мамонтовской оперы в августе 1898 года тут присутствовали М. Горький, А. Чехов, И. Бунин.

Здесь, в Голубой гостиной в августе-сентябре 1917, состоялся один из последних концертов С. Рахманинова. В одном дуэте выступили Ф. Шаляпин и С.Рахманинов.

...Последний концерт состоялся в конце сентября в Алупке под звездами на залитой лунным светом террасе Воронцовского дворца Дул слабый ветер, шелестели листья олеандра, внизу медленно дышало море. Публика разместилась на перилах и ступеньках террасы На рояле не зажигали свеч. Шаляпин пел арию короля Ренэ, Рахманинов играл свою „Мелодию"...[2]

Зал испанской Альгамбры

Комната-терраса.

Артистическая

Рядом с Голубой гостиной можно увидеть небольшую комнату, за которой утвердилось название Артистическая. По характеру убранства она напоминает портретную русских усадеб средней полосы конца XVIII - начала XIX в.: настенное зеркало в тяжелой барочной резной раме, массивная консоль и кресла с золочеными накладками, канделябры. На стенах развешены портреты. Творцами подобных работ, как правило, являлись крепостные.

...Перед Альгамброй находится маленькая комната, обитая персидскими тканями; у входных дверей на террасу с обеих сторон в человеческий рост вытканы два портрета в высоких персидских шапках. Это подарок персидского шаха покойному князю. Терраса очень обширна, вся устлана белым мрамором, украшена прелестными статуями и группами из каррарского мрамора. В числе их я заметила оригинальные бюсты негритянок из черного мрамора, совершенно в мавританском вкусе. На самой террасе бьют фюнтаны, вьются растения, благоухают редкие цветы, расставлены всевозможные диваны, кушетки, кресла, столики, табуретки. Видно, что здесь любимое пребывание хозяйки...

Парадная столовая

По своему внешнему облику, конструкции и характеру отделки Столовый корпус дворца стилистически наиболее близок к временам Елизаветы Тюдор". Но если в XVI веке формы английского частного дома достаточно полно оправдывали выражение „мой дом - моя крепость", то уже в XIX веке обладатели особняка в готическом вкусе могли бы с полным правом заявить, что „для сада в моем доме не может быть крепости". Совсем не преградой, а всего лишь рамами смотрятся на южной стене большой эркер и такие же огромные боковые портефенетры. За ними, насколько может охватить глаз, простираются пышные цветники и море, сверкающее длинной голубой лентой вдоль всего фасада. Как ни один другой зал дворца, этот поражает богатством отделки и виртуозно исполненной резьбой по дереву. В резьбе преобладают мотивы собранных салфеток, которые украшают высокие панели, и виноградные лозы, обрамляющие де-сюдепорты и рамы картин. В декор включены самые разнообразные по рисунку арки: пологие, стрельчатые, трехлопастные. Особенно выразительны они в ограждении хоров. Благодаря удачно найденным пропорциям деталей и целого большие размеры столовой не подавляют своим видом.

Своды массивного тяжелого потолка в переплетах воспринимаются значительно ниже за счет резных замков. Словно окна в природу и историю, смотрятся на глухих стенах четыре монументальных панно прославленного французского художника конца XVIII века Гюбера Робера. Два из них подписаны и датированы художником 1802-1803 годами. В каждом запечатлен какой-нибудь памятник архитектуры. Хотя и преображенные фантазией автора, но вполне узнаваемы тут вилла Мадама, незавершенное творение Рафаэля, Тиволи - владение герцогов д'Эсте, Капитолийский музей и, наконец, единственный в нашей стране сюжет Г. Робера с изображением Тополиного острова в Эрминонвиле, в парке имения графа Жерардена. Как известно, парк этот был создан по описаниям в романе Жан- Жака Руссо „Новая Элоиза", и он же явился местом последнего успокоения философа. Акценты расставлены таким образом, чтобы взгляд, скользнув по группе веселящейся на первом плане молодежи, поднялся к спокойной глади лазурного озера в центре и завершил обзор на саркофаге, едва заметном в тени подернутых сизой дымкой тополей. Среди радостей и утех жизни не забывай об окончательном итоге - такой смысл вложил в это полотно последователь и поклонник философии Жан-Жака Руссо Гюбер Робер.

В Парадной столовой невозможно не заметить великолепные камины из диабаза, их сложнейшую ажурную резьбу по камню, невозможно не оценить величественные, повторяющие формы каминов, фонтаны в центре стены.

...Столовая темна и массивна, как следует быть настоящей столовой средневекового замка. Огромный неподвижный стол с тяжкими дубовыми стульями средневекового вкуса [...], огромные дубовые буфеты с резьбой по обоим концам, с разными редкостными жбанами, кувшинами и кубками, темная деревянная резьба на потолках и панелях, часы драгоценной, художественной резьбы из дерева, огромная люстра красной меди под цвет мебели и стен, а на окнах занавеси необычной массивности, темно-красные, как и обивка стульев, нарочно заказанные в Лионе, вытканные цельным куском...

Диабазовое обрамление для них сделано гранильными мастерами инженера Крюкова из Симферополя. Интересно, что его ниша, облицованная итальянской майоликовой плиткой, напоминает камин в холле замка Абботсфорд. Совпадают и другие детали украшений, как, например, рисунки арок для панелей, орнаменты крестоцветов и крабов, что еще раз подтверждает участие Блора в оформлении интерьеров двух близких по стилю дворцов.

Обстановка Парадной столовой в значительной степени соответствует ее назначению. Особенно хороши четыре сдвинутые друг к другу стола, сверкающие полировкой столешниц драгоценного красного дерева. Есть основание думать, что они, как и входящий в комплект сервант с ванной для шампанского, сработаны одним и тем же мастером - англичанином Бейкером в 30-е годы XIX века. Мощные торжественные формы этих предметов выполнены из цельных кусков дерева и украшены резными волютами, пальметами и розетами. В интерьере можно увидеть многочисленные предметы из бронзы, хрусталя и фарфора: канделябры, часы, вазы. Парадная столовая не реже, чем Голубая гостиная, использовалась под балы и спектакли. Традиционно каждую осень устраивался праздник для виноградарей и садовников, и на украшение зала шло столько винограда, что из него можно было выдавить бочку вина. В таких случаях приглашалась полковая музыка.

...Любезный однополчанин Семен Тимофеевич [...], спешу прислать мою бальную музыку, до Байдар на моих лошадях, так чтобы музыканты явились к Вам не 13, а 11-го на ночь, с тем чтобы еше до балу могли сдел[ат]ь удовольствие если не графу, то хоть тебе, любезный Семен. Прикажи ей играть что хочешь [...]. Вели играть мои любимые, то услышишь „Не ходи, Грицю, на вечерницу" и тому подобные. Музыкантов размести где хочешь, только прошу принять хотя бы моего капельмейстера, кот [орого] рекомендую как прекрасного усердного человека. Он у меня берет 2 тыс рублей жалования и стоит того. Музыкантов прошу не баловать, продовольствие солдатское. Зато пусть играют сколько тебе угодно, после балу прошу Вас дать им проводника до Байдар, с тем чтобы с Байдар их отправили на подводах.

Из Севастополя 10 ноября 1839 года.

Примечания



Все тексты и изображения, опубликованные в проектах Крымологии, включая личные страницы участников, могут использоваться кем угодно, для любых целей, кроме запрещенных законодательством Украины.